Раньше все жили большими семьями под одной крышей. Когда брат моей бабушки Иван, женился, то привел жену в отчий дом. У них родилось двое детей - Юрий и Наталья. Так под одной крышей оказалось четверо ребятишек разного возраста - от одного года до восьми лет.
На фото выше - чаепитие большой семьи с соседями в саду. Да, днем дружили, вместе отдыхали, вместе трудились... А ночью...
Хаты в Умани имели одну особенность - ставни открывались не как в русских деревнях, наружу, а внутрь. И на ночь изнутри же и запирались на засовы. Вот моя бабушка Вера, проводив всех - кого в ночную на работу, кого на дежурство, а деда на службу, осталась ночью одна с детьми. Дед, как обычно, оставил ей наган с пятью патронами - по одному на каждого ребенка и последний ей, бабушке... Живой было велено не даваться. И детей стрелять надо было первыми... И такой наказ получала каждая женщина в доме, когда все мужчины уходили... Потому что ночью приходили "лесные братья"... Братья, отцы, мужья и сыновья милых соседок... Они приходили убивать и мстить. За что мстить и за что убивать - непонятно было тогда, непонятно и сейчас... Просто за то, что прабабушка, родившаяся в Казахстане от отца-казака и матери-монголки не умела говорить на мове... За то, что дед воевал и дошел до Берлина... За то, что прадед-украинец женился на москальке, хоть она по сути и не русская... Просто за то, что кто-то живет, говорит, думает и дышит не так...
Когда ломали ставни и поджигали крышу, бабушка собиралась с духом. Ей надо было убить своих детей и родных племянников... Но у нее не хватило духа... Она не смогла... Поэтому она начала стрелять сквозь щели в ставнях... в тех, кто пришел убивать ее жизнь...
И они ушли, но обещали вернуться...
На шум прибежал патруль, дом потушили... Но бабушка так и не отперла засовы до утра, пока не вернулся ее муж... Когда она открыла дверь, дед ее не узнал. Перед ним стояла седая женщина... Ей было чуть за тридцать...
Моя мама училась в украинской школе, на украинском языке, пела народные украинские песни и искренне считала себя украинкой.
И даже тогда, когда снова и снова возвращались лесные братья, она не понимала, зачем и за что... И в 1957 году, устав так жить, семья перебралась назад в Казахстан. Но мой двоюродный дед Иван с семьей остался, переехал в Киев, где и прожил всю свою жизнь...
А мама в Казахстане встретилась с моим папой. Его прадед Епифан, мой прапрадед, был русским иконописцем. Вместе со своими братьями расписывал церкви и часовни. Но в какой-то момент или они стали писать не так, или церковь по-другому на их работы поглядела, но братья были признаны бунтовщиками и сосланы на задворки империи. Именно там, в селе Сахатушка и родился мой дед по отцу, Прокопий. Оттуда и на фронт ушел в августе 1941 и сгинул без вести. Его жена, моя бабка, Аксинья, так никогда и не узнала, что случилось с ее мужем. И отец мой тоже не узнал. Нашла я следы деда только этой весной. Он умер от ран 25 февраля 1942 года. И похоронен в селе Поскошь.
Бабушка моя Вера прожила долгую жизнь. На все праздники она любила пачками подписывать открытки. У меня до сих пор хранятся ее поздравления. И в конце каждого обязательная строчка - "Чтобы всегда было синее небо, цвели красивые цветы, никогда не было войны и на твоем пути никогда не встречались бандеры"...